Земля Красных вод и мировая история или Широка страна Тартария…

Автор – Юрий ЧЕРНЫШОВ


За два года до начала Крымской войны - в 1851 году - в Англии была издана удивительная карта (рис. 26, 27).

 

 Рис. 26 «Независимая «Тартария». 1851 г.


 Рис. 27 «Независимая Тартария» Фрагмент. Порт Красноводский


На ней было изображено несуществующее  государство. «Independent Tartary» («Независимая Тартария»). Название недвусмысленно говорило о том, что это вполне самостоятельное государственное образование. Удивление вызвало то, что об этом государстве ничего не слышали даже маститые географы, а также то, что  территория этого государства включала всю Среднюю Азию и часть…Российской Империи вплоть до реки Урал и Уральских гор. И особенной приметой нового государства было недвусмысленное желание завести на Каспийском море свой флот! По крайней мере, так можно было истолковать появление на карте населённого пункта, названного чисто по-русски… Krasnovodski Pt. То есть – Порт Красноводский! И основан это порт был не где-нибудь, а у самого входа в залив, «который по-Российски Красноводским называется». Да, да, именно так! Порт обосновался на конце косы, отделяющей залив от моря – там, где в 1716 году устроил укрепление Бекович-Черкасский. Город Красноводск будет основан только через 17 лет - в 1869 году и в другом месте – у основания этой злополучной косы. А пока на его месте англичане расположили населённый пункт Shakhadal, – очевидно производное от названия вершины Ша-Кадам. 

Тем более удивительно русское название порта, нанесённое руками английских картографов, похоже, из военного или внешнеполитческого ведомства.  Было о чём призадуматься российскому внешнеполитическому ведомству. Как это надо было понимать?

Ведь Туркманчайский договор между Российской империей и Персией Ираном), подписанный 10 (22) февраля 1828 года в деревне Туркманчай (близ Тебриза), завершивший русско-персидскую войну 1826-1828 годов, подтверждал свободу плавания в Каспийском море для русских торговых судов и исключительное право России иметь здесь военный флот. Кстати, в выработке условий договора участвовал Александр Грибоедов (рис. 28).

 

 Рис. 28 Граф И. Ф. Паскевич и принц Аббас-Мирза на подписании мирного договора в Туркманчае


Изменить это положение, особенно в части, касающейся права иметь военный флот, можно было только военной силой, направленной против России. Так не явилась ли карта своеобразным знаком того, к чему надо быть готовой России? А может карта была пропагандистской акцией, подготавливавшей общественное мнение к такому развитию событий? Об этом мы, видимо, никогда не узнаем. Сейчас об этом эпизоде даже не упоминается. Но, так или иначе, через два года после появления карты началась Крымская война, поводом для которой послужили Российско-Турецкие разногласия. Однако причина лежала, как скоро стало понятно, в стремлении Англии и Франции ослабить Россию. Но английским стратегам, замыслившим утвердиться у Красных вод, испортил обедню не кто иной, как Николай Муравьёв, тот самый, который дважды в 1819 и 1821 годах посетил Красные воды и основал форт Вознесенское на той самой косе, где англичане обозначили Krasnovodski Pt, но ближе к её основанию (рис. 9).

 

 Рис. 9 Бухта Муравьёва. У правого края вверху бухта Соймонова. Верхняя часть – Каспийское море. Нижний левый угол – «место, которое по Российски Красноводским называется». На косе по центру вверху – местоположение форта Вознесенское с «розовой солью», основанного Н. Муравьёвым.

Он так описал это место:  «Перед полуднем мы прибыли в Красноводской залив и легли против гор называющихся Оог, версты в полуторы от берега на глубине трех слишком сажен. — Здесь, по всему берегу кочевья и колодцы с хорошей пресной водою, также как и на Красноводской косе. Коса сия закрывала нас со стороны моря. Северный берег Балканскаго залива возвышен и частью состоит из каменных гор; на косе есть несколько кочевьев. Залив сей безопасен для судов, и, нет сомнения, что предполагаемому построению предстоит здесь гораздо более удобств, нежели в прочих местах, нами виденных. Мы лежали на якоре против мыса, который перерезан двумя небольшими цепями каменных гор; за оными идет долина, которая простирается к Юго-Востоку до моря а к Юго-Западу до Красноводской косы, и не имеет никаких возвышений; за сею опять начинается каменный обрыв, составляющий берег пространной степи, ведущей к Хиве. На Красноводской косе есть хорошая пресная вода, и кочует 50 семейств Туркменов. Коса сия имеет до 4 х верст в поперешнике, и до трех часов хода в длину, я узнал о сем по распросам у жителей». (выделено Ю.Ч.)

Удивительно: в записках фигурирует и Балканский залив, и Красноводский, и трижды – Красноводская коса (это её оконечность по-туркменски звучит Кызыл Су (Красная вода)! Опять бросается в глаза определение Красноводский, Красноводская - навязчивое как стигма. Так откуда же англичанам было взять иное название  для порта? Конечно, он мог быть только Красноводским, пусть и написанным по-английски. Впрочем, не только он. На карте есть ещё одна отметка   - Russian Izba (Русская изба). Вот тут понятно: изба только и может быть русской и переводу не подлежит! Да и не только англичане пользовались этим названием. Гораздо раньше – в 1822 году - хан Хивинский, после проведённых с Муравьёвым переговоров относительно путей движения товаров, писал: «Хотя справедливо, что Мангышлакская дорога гораздо долее Красноводской, но народ мангышлакский мне предан и поддан, прибрежные же иомуды живущие к Астрабаду по большей части служат Каджарам, и потому караваны мои подвергаться будут опасности быть ими разграбленными; я не могу согласиться на сию перемену». (Упомянутые Каджары – это народ в Иране, а также тюркская династия, правившая Ираном с 1781 по 1925 год). Словом, российское определение Красноводский уже к 1820 году широко распространилось и достаточно устойчиво вошло в лексикон международных отношений. И как знать, может быть и появился бы на Каспийском море английский флот, с базой в Krasnovodski Pt, да, как уже замечено, испортил эти мечты Николай Муравьёв. Кстати, его дорога в Хиву пролегала по тому самому Узбою, по которому некогда текли к морю красные воды Аму-Дарьи, давшие  название и заливу – Красноводский.

И волею судьбы и царя, в 1854 году, когда ожесточение в сражениях за Севастополь, где высадился объединённый десант англо-французско-турецких и прочих союзных войск, достигло предела, Николай Муравьёв был назначен командующим войсками на русско-турецком фронте на Кавказе. И совершил то, что казалось невозможным.

Он осадил Карс, сильнейшую турецкую крепость. И уже после падения Севастополя осенью 1855 года русским войскам удалось достигнуть блестящего успеха на этом - азиатском театре войны. 26 ноября 1855 г. турецкий гарнизон Карса под командованием англичанина сэра Уильяма Фенвика Уильямса (рис. 29)капитулировал (рис. 30).


Рис. 29 Командующий обороной Карса сэр Уильям Фэнвик Уильямс


                                                              Рис. 30 Сдача Карса


Так, драматически для англичан, их мечты о Красноводском порту на Каспийском море похоронил в Турции исследователь тех самых красноводских мест Николай Муравьёв. Этот успех, позволивший России в какой-то мере смягчить условия заключенного после поражения в Крымской войне мира, командующий корпусом Николай Муравьев получил добавление к своей фамилии и стал называться Муравьевым-Карским (рис. 31).

 

 Рис. 31 Муравьев-Карский Н.Н. (1794-1866). Литография Э.И. Десмезона и Е. Сисери 1857 г. Николай Николаевич Муравьев-Карский граф, генерал-адъютант (1833), генерал от инфантерии (1853), участник войн с Францией, Ираном и Турцией. В 1854-1856 гг. - наместник на Кавказе и командующий отдельным Кавказским корпусом. © 2007 Государственный исторический музей


Интересно, что это было второе участие Муравьёва во взятии Карса. Ещё во время Русско-турецкой войны 1828–1829 годов Н.Н. Муравьев был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени за отвагу при взятии того же Карса. Тогда он был генерал-майором, участвовал в разработке операции, а при штурме командовал артиллерией.

Но мало того, что был взят Карс! Муравьёв стал готовиться к наступлению через всю Турцию на Константинополь! А победа под Карсом дала царю возможность начать переговоры о мире для чести государства. Ведь по подсчетам немецких военных историков, площадь занятой нами Карской области была в 15 раз больше тех земель, что англо-французы захватили в Крыму и под Кинбурном. Со своей стороны и французский император Наполеон III желал мира, и даже сам искал случая начать переговоры. Мирный трактат был подписан в марте 1856 года на условиях, довольно тяжких для России, но, тем не менее, огорчительных для союзников. По Парижскому трактату Россия получила обратно потерянный ею Севастополь в обмен на Карс, возвращаемый Турции. И на переговорах вопрос о Тартарии даже не обсуждался. Во всяком случае, об этом ничего не известно.

История с картой, как видим, почти детективная. И резонно задаться вопросом: если столь серьёзно накануне Крымской войны рассматривалась перспектива создания «независимого» государства Тартария, то почему оно не состоялось в результате Крымской войны, в которой, как принято считать, Россия потерпела поражение и это поражение зафиксировано в мирном договоре? Не явилось ли это результатом победы Николая Муравьёва?  А 18-ю годами позже появления карты - в 1869 году -  на красноводском берегу высадится десант в 1000 человек полковника Николая Столетова, также участника Крымской кампании, и там, где на английской карте показано поселение Shakhadal, – очевидно производное от названия вершины Ша-Гадам, - будет основан город Красноводск. Без окончания «-ий»! Так прилагательное превратилось в существительное, и название города стало идентификатором местности.

О долговременных потерях в связи с переименованием города в Туркменбаши и исчезновением устоявшегося локального бренда было сказано в предыдущей части. И, думается, эта тема ещё долго будет актуальной. 

Комментарии

Новые комментарии будут ожидать проверки.